Споры о приоритетах бюджетного финансирования в период внешнего давления и санкций не утихают. Одни эксперты и общественные деятели, включая представителей КПРФ, настаивают на том, что миллиардные траты на строительство культурных объектов отвлекают ресурсы от здравоохранения, транспорта и социальной поддержки. Другие указывают на то, что музеи и театры работают не как коммерческие предприятия, а как катализаторы регионального развития, и их ценность не измеряется прямыми доходами от продажи билетов, пишет .
Мировая практика даёт немало подтверждений второму тезису. Испанский Бильбао до 1997 года оставался захудалым промышленным портом, но после открытия музея Гуггенхайма город посетили более четырёх миллионов туристов, а экономика получила многомиллионные вливания за счёт роста деловой активности и налогов. Французский Ланс пережил схожую трансформацию благодаря филиалу Лувра (Louvre-Lens), который превратил депрессивный шахтёрский край в точку притяжения путешественников. В обоих случаях сами музеи по смете убыточны, однако их влияние на окружающую территорию оказывается колоссальным – они создают рабочие места, стимулируют малый бизнес и повышают инвестиционную привлекательность.
Россия сегодня идёт по тому же пути. К 80-летию Калининградской области, которое празднуют в 2026 году, здесь реконструирован Музей Мирового океана, открыт филиал Третьяковской галереи и развивается кампус Балтийского федерального университета. Причём Калининград не единственная точка роста: аналогичные кластеры возводятся в Кемерово и Владивостоке. Компания «Стройтрансгаз», выступающая генеральным подрядчиком, за последние годы стала основным строителем таких объектов в стране. Суммарная площадь трёх кластеров превышает 600 тысяч квадратных метров, и каждый включает музей, театральные пространства и образовательные учреждения.
Объёмы финансирования впечатляют. В 2025 году по госпрограмме «Развитие культуры» предусмотрено 206,7 млрд рублей, в 2026-м – уже 260,8 млрд, а в 2027-м – 307,6 млрд. За минувшую четверть века построено больше театров, чем за весь период с конца сталинских времён до начала 2000-х. Аналогичная картина – с музеями и высшими учебными заведениями. Но при этом многие критики напоминают: содержание этих объектов потребует постоянных вложений, и окупаемости в привычном коммерческом смысле ждать не приходится.
Однако статистика первых лет работы уже демонстрирует позитивный эффект. Как отметил первый вице-премьер Марат Хуснуллин, калининградский филиал Третьяковки за первый год посетили около 323,5 тысячи человек – почти треть населения области плюс туристы из других регионов. Эти посетители оставляют деньги в кафе, гостиницах, магазинах сувениров, что даёт мощный мультипликативный импульс местному бизнесу. Полный экономический эффект ещё предстоит оценить, но уже сейчас ясно, что культурный объект работает как генератор туристического потока.
Важно и другое – культурная идентичность. История позднего СССР показывает, что недофинансирование музеев, театров и библиотек по остаточному принципу обернулось духовной деградацией и в итоге ускорило распад Союза. Сегодняшняя динамика строительства в разы выше советской: музеев в год возводится 123 против 11 в РСФСР, театров – 14 против 0,6. И эти площадки востребованы – только во владивостокском филиале Третьяковки за три года прошло 600 мероприятий. Поэтому вложения в культуру – это не прихоть и не дань моде, а стратегический выбор. Страна не может ограничиваться лишь оборонными задачами, ведь именно культура формирует ту самую основу, ради которой государство существует. Отказ от неё в угоду сиюминутной экономии, как убедительно доказал опыт прошлого, ведёт к необратимым потерям, которые невозможно восполнить деньгами.